Проблемы оптимизации: цели, ограничения и химеры

Советские диссиденты любили порассуждать о «конвергенции», а я чем хуже? Я вот тоже считаю что между США и СССР наблюдалась явная конвергенция. Прилетев в Вашингтон, сразу сталкиваешься со «сталинской архитектурой». Только в наших городах ее пара кварталов, а в Вашингтоне от горизонта до горизонта. Попав на какой-нибудь американский корабль-музей времен второй мировой, ощущаешь себя практически дома. Нет, я не служил в военном флоте, но «дядя Степа» Сергея Михалкова, служил, а мне его в детстве читали, и диафильм «Соленый пес» показывали. Но, пожалуй, самое удивительное сходство – свобода духа. Это чувствуется в общении со старшим поколением американцев, не прибитым рейганомикой, а главное, в американских общественных науках, если сравнить их с европейскими.

В СССР план был основой хозяйства. А американские корпорации, вполне сравнимые по масштабам с советскими министерствами, без плана просто не могли. Однако, с философской точки зрения, планирование – это разрыв с традицией европейского просвещения. Если у европейцев человек «подчинен системе, которая больше его...» (Л. Алтюссер), да и в русской поговорке «человек полагает, а бог располагает», то планирование – это когда располагает человек. В СССР и США человек располагал.

 

Сам процесс планирования и оптимизации означает, что человек определяет будущее, решает каким оно должно быть. Им не движет «невидимая рука рынка», он не плывет как щепка по воле «объективных законов общественного развития». Он решает. И в принимаемых решениях важнейшую роль играют его принципы, убеждения, моральные ценности. Взять металл на детские саночки потоньше, чтобы они были подешевле, или потолще, чтобы были безопаснее? Выбор чисто моральный. «Объективного» ответа на этот вопрос нет. Один человек решит так, другой эдак. И нет, не обязательно один из них разорится, потому что его санки не купят или в суде взыщут миллионы в пользу травмированного ребенка.

В сталинском СССР руководящие посты заняли демобилизованные красные командиры Гражданской войны. Привычки проявлять личную инициативу у них было не меньше, чем у американских промышленных магнатов. Когда командуешь кавалерийским рейдом по вражеским тылам или создаешь промышленную империю, понимаешь, что никакая «невидимая рука» за тебя руководить не станет. Пускать дело на самотек, доверив «невидимой руке», значит очень быстро потерять все. И красные командиры и американские промышленники знали, что все зависит от них самих. И советская и американская элита признали свободу воли и сделали свои страны сверхдержавами.

Европейцы, от Локка и Гоббса до Альтюссера и Бурдье, сочиняют себе «непреодолимые силы» и систему, которой люди «подчиняются как скот», которая «невидимой рукой рынка» все за них сделает наилучшим образом, или наоборогт, гнетет подавляет, но сопротивляться все равно бесполезно. Европейская социальная философия глубоко переживала ветхозаветняй миф о грехопадении. Адам ослушившался Бога в угоду своим желаниям значит действия всех людей направляются не разумом, а болью и удовольствием. Человек конечно же туп и ограничен в сравнении с Богом, а значит не может познать мир, а получает через органы чувств лишь информацию, необходимую для самосохранения в мире шипов и репейников. Общаться люди не могут, ибо грешны. Соврут – не дорого возьмут, да и вобще мысли лишь «фантомы в мозгах людей». Единственное надежное общение – обмен товарами. Товар не фантом и врать не станет. На вопрос Наполеона "какое место в вашей теории устройства Вселенной вы отводите Богу" Лаплас ответил: "Я не нуждаюсь в этой гипотезе". Точно так же мизантропы протестанты пытались в своих теориях общества обойтись без человеческого разума.

Ни мы, ни американцы себя такими уродами не считали. Но это была именно конвергенция. К свободе воли мы шли разными путями. Америка основана сектантами. В секте дух задавлен. Но рядом живет другая секта, и в ней другие порядки. А с другой стороны третья. Материальные условия одинаковые, а живут по-разному. Единственное отличие между сектами – человеческий разум. Значит он не так уж слаб чтобы им можно было пренебречь. Как же тут недооценивать влияние человеческого разума на жизнь людей и выводить поведение человека из материальных болей и удовольствий, если боли и удовольствия одни и те же, а жизнь очевидно разная?

Европеец Маркс мог строить экономическую теорию всего, рассуждая, что общества «под страхом смерти вынуждены вводить у себя цивилизацию», что способ производства определяет общество. А у американца в соседней деревне живет секта амишей, которые и в наш атомно-космический век из принципа пашут и ездят на лошадях, мебель делают сами и не признают фабричного производства по религиозным соображениям. И ничего, не вымирают. Экономика и технология не являются непреодолимой силой, и не определяют культуру. Наоборот, культура определяет займутся ли люди тем или иным производством. Да, чтобы жить надо есть, но добывать еду можно множеством способов, и какой способ человек выберет, определяет его разум и воля.

В России протестантские секты редкость, зато Православие никогда не ставило свободу воли под сомнение. Разум человека никогда не принижался. Теорий, пытающихся обойтись в описании поведения человека без разуманикто не создавал, хотя и были эпигоны, носившиеся с западными. Поведение человека всегда имело смысл. Спасение души добрыми делами – не только возможно но и необходимо! 

Было крепостное право, но были и казаки. Была масса народов, населявших огромную страну. Разнообразие культур и обычаев и огромное значение личной инициативы на бескрайних просторах, где государство, при всем желании, не могло везде дотянуться – это у нас с американцами общее. Правда они малые народы подавляли, а мы у малых народов учились и впитывали их культуру.

С появлением университетов, русское свободомыслие моментально вошло в конфликт с европейской химерой «непреодолимых сил», полностью определяющих жизнь человека. Это очевидно уже в спорах Бакунина с Марксом. В ответ на удивительно прозорливые мысли Бакунина, что революция победит в свободолюбивой России, а не в «Кнуто-Германской империи», Маркс развел свою обычную тягомотину о  «непреодолимых силах»:

«Ученический вздор! Радикальная социальная революция связана с определенными социальными условиями экономического развития; последние являются ее предпосылкой. Она, следовательно, возможна только там, где вместе с капиталистическим производством промышленный пролетариат занимает, по меньшей мере, значительное место в народной массе... Но тут-то и проявляется затаеннейшая мысль г-на Бакунина. Он абсолютно ничего не смыслит в социальной революции, знает о ней только политические фразы. Ее экономические условия для него не существуют... Он хочет, чтобы европейская социальная революция, основывающаяся на экономическом базисе капиталистического производства, произошла на уровне русских или славянских земледельческих и пастушеских народов и чтобы она не переступала этого уровня»

Но «ученический вздор» был именно у Маркса. С тем самым немецким раболепием, о котором писал Бакунин, Маркс пересказывал английских политэкономов, которых воспринял некритически, потому что ослушаться не хватало интеллектуальной смелости.

В России интеллектуальная смелость била через край. Видный либеральный деятель Е.Трубецкой писал:

 «В других странах наиболее утопическими справедливо признаются наиболее крайние проекты преобразований общественных и политических. У нас наоборот: чем проект умереннее, тем он утопичнее, неосуществимее.»

Ни о каком тупом послушании авторитетам в России речи не шло: Вот, у Пришвина, запись от 1 марта:

«Рыжий политик в очках с рабочим. Рыжий:

- Так было везде, так было во Франции, так было в Англии и... везде, везде.

Рабочий задумчиво:

- А в России не было.

Рыжий на мгновенье смущен:

- Да, в России не было. - И потом сразу: - Ну, что же... - и пошел, и пошел, вплоть до Эльзас-Лотарингии».

 

Рабочий возражал дрессированному попугаю, выкрикивающему вызубренные без понимания заклинания. Эта интеллектуальная свобода буквально взорвалась Чаяновым и Проппом, Якобсоном и Жуковским, Менделеевым и Вавиловым и Циолковским и Курчатовым. Чтобы зарядиться этой энергией в России работали Макс Вебер и Кейнс. В 1918 году были открыты 37 научных институтов.

Дело не в том, что русские были как-то особенно талантливы, а просто у них не было шор, которые создали себе европейцы. Другая культура – другие шоры. Европейцы открыли то, что позволяла им разглядеть их культура и уперлись в то, что она не позволяла как в воображаемую стену. Мы освоили европейскую науку, но их воображаемых препятствий мы просто не видели. Нас не сдерживали созданные ими химеры. То, что казалось европейцам «рациональным» оказалось всего лишь их религиозным предрассудком. А у русских этих предрассудков не было и решения подстказывались окружающуй действительностью. Какой бум вызвало переоткрытие на Западе работ Чаянова в 60х! А ведь значительная часть того, что писал Чаянов, было общеизвестным среди русских народников уже в конце 19-го века.

Сильный толчек к осознанию важности человеческой воли и отказу от идеи «непреодолимых сил» и «объективных законов» дало создание ядерного оружия и разработка стратегии ядерного сдерживания. Эффективность разрушения зависит от физических параметров оружия: мощности, точности, надежности, радиуса действия и т.п. Но эффективность сдерживания зависит от субъективных вещей, от того, что у противника в голове. Боится он или нет? Считает ли возможный ущерб неприемлимым? Верит ли, что ты решишься применить ядерное оружие?

От мегатон сдерживающий эффект зависит слабо. При всей материальной мощи ядерного оружия, на первый план вышел голый «идеализм». Субъективные взгляды конкретных людей, принимающих решения. По настоящему с этой проблемой столкнулись тоже лишь СССР и США, обладавшие массивным ядерным потенциалом. У остальных ядерное оружие если и было, то так, для престижа.

Планирование и оптимизация – это прежде всего свобода воли. Вполне логично, что в американском классовом обществе свобода воли – для начальства, а для черни одна «осознанная необходимость». Именно поэтому в штатах чернь учат экономиксу, а будущих руководителей «Management science». Но почему в  СССР при всех реверансах плану, марксист учил студентов политэкономии, а не линейному программированию? Для СССР это было смертельной ошибкой или диверсией. Раз нас планированию не учили, придется учиться самим. Хотябы для того, чтобы понимать о чем речь.

При рациональном подходе к планированию и оптимизации выделяют опримизируемую функцию, ограничения и параметры оптимизации. Ничего «объективного» в выборе первого, второго и третьего нет. Это именно выбор. Наш выбор, свободный. Мы можем оптимизировать что захотим. Хотим – доход, хотим объем производства (нет, максимум производства и максимум дохода не одно и то же. Если это звучит для вас неожиданно – рекомендую прочитать мою статью «Две экономики России»). Ограничения могут быть не только объективные, физические, но и моральные. Это тоже наш свободный выбор. То же относится к параметрам оптимизации. Мы можем выбирать какие переменные менять, чтобы максимизировать или минимизировать оптимизируемую функцию.

Насколько этот подход идет вразрез с марксизмом (и любой другой теорией непреодолимых сил, полностью определяющих действия людей) прекрасно иллюстрирует цитата из «Критики готской программы» Маркса:

«Полное запрещение детского труда несовместимо с существованием крупной промышленности и поэтому является пустым благочестивым пожеланием. Проведение этой меры,—если бы оно было возможно,— было бы реакционно»

Германская рабочая партия планирует общественное устройство, к которому хочет придти. Она  вполне сознательно вводит ограничение – запрет детского труда. Маркс в ответ высыпает кучу идеологических химер. С чего он взял, что существование крупной промышленности невозможно без детского труда? Если английский буржуй загнал детей в шахты, то и немцам надо? Безработных вместо детей  к станкам приставить нельзя? Или набрать рабочей силы из перенаселенной деревни? Нет, никаких ограничений наживы Маркс не допускал. Даже детей не пожалел.

Это чистое обезьянничание за озверевшим английским протестантом. Он – закон природы! Он «показывает отставшим народам их завтрашний день». Он непреодолимая сила, которой рабочая партия должна подчиняться «как скот», если не хочет оказаться «реакционной». «Реакционно»  - еще одно заклинание. Что значит «реакционно»? Наживу хозяина уменьшит? Ну и что? Возможно, для Рикардо это, конец света, а почему рабочая партия должна смотреть в рот буржуазному идеологу? Почему же Маркс категорически против запрета детского труда? Да потому, что этот запрет обоснован этическими соображениями, «благочестивым пожеланием», а это «идеализм». Это недопустимо - все на алтарь наживы, и детей тоже.

Это большая ошибка создателей «всесильных теорий». Человек имеет свободу воли и полное право на «благочестивые пожелания». Если найденное решение удовлетворяет этическим ограничениям,  это не значит, что оно нарушает законы природы. Законам природы оно тоже вполне может удовлетворять.

Для предметности обсуждения приведу задачу оптимизации из учебника американской бизнес школы. Это учебное заведение уровня нашей аспирантуры и там готовят будущих начальников.

Компания имеет три цеха: цех А, цех В и испытательный цех. Производит компания тракторы и бульдозеры. Бульдозер приносит 5000 долларов дохода, а трактор 4000.

В цехе А свободно 150 часов и в цехе В 160

В испытательном цехе время ограничено снизу - договор с профсоюзом требует, чтобы испытательный цех получил работы минимум на 135 часов.

 

 

Цех

Часы

Бульдозер

Трактор

Имеется всего

А

10

15

Максимум 150

В

20

10

Максимум 160

Испытательный

30

10

Минимум 135

 

Чтобы удерживать рынок, вышестоящий менеджмент требует производить хотябы один трактор на каждые три бульдозера.

Крупный клиент заказал 5 машин в любой комбинации.

Сколько тракторов и сколько бульдозеров надо произвести, чтобы получить максимальный доход?

Сформулируем математическую модель. Пусть Т – количество тракторов и Б-количество бульдозеров.

Тогда ограничения можно записать в виде неравенств:

10Б + 15Т ≤ 150

20Б + 10T ≤ 160

30Б + 10T ≥ 135

Б/3 ≤ Т  значит  Б ≤ 3Т  значит  Б - 3Т ≤ 0

Б + Т  ≥ 5

Кроме того, мы должны быть реалистами. Мы не можем производить отрицательное количество тракторов и бульдозеров, поэтому надо ввести еще два ограницения:

Б   ≥ 0

Т  ≥ 0

Параметрами оптимизации является количество тракторов и бульдозеров. Мы подбираем эти величины так, чтобы максимизировать прибыль.

Оптимизируемой функцией является доход. Он равен 5000*Б + 4000*Т. Мы хотим его максимизировать

Мах 5000*Б + 4000*Т

В реальных моделях количество ограничений и параметров оптимизации пожет легко достигать нескольких сот, а то и тысяч. Поэтому для решения задачи обычно пользуются компьютерными программами. Есть специальное расширение для Микрософт Эксел. Но более удобны специализированные программы, такие как lpsolve. В этой программе можно переписать приведенные выше неравенства, заменив русские буквы латинскими и обозначив умножение звездочками, а неравенства знаками “<=” и “>=” и программа выдаст решение. Это 7 тракторов и 4,5 бульдозера. Разумеется, половину бульдозера произвести нельзя и надо выбрать ближайшее целое значение обоих параметров оптимизации из зоны возможного.

Задачу можно решить и графически

 b2ap3_thumbnail_-2.jpg

Неравенства ограничивают зону возможных решений, залитую серым цветом. Любая точка внутри этой зоны удовлетворяет всем ограничениям и, следовательно, является возможной. Оптимизируемая функция так же прямая. Ее наклон задается коэффициентами - ценой трактора и бульдозера. Но мы можем перемещать ее, увеличивая  или уменьшая доход, пока она касается поля возможностей. Оптимум, как правило, лежит на одной из вершин многогранника зоны возможностей.

Кроме значений параметров оптимизации, дающих оптимальное решение, модель позволяет сделать и другие наблюдения:

  • Какие ограничения являются ключевыми. В данном случае это время цехов А и В. Именно им стоит уделить внимание в планах развития компании или наоборот, предотвращении аварийных остановок.
  • При каких условиях оптимум может перескочить с одной вершины зоны возможного на другую. Напирмер, если бы бульдозер приносил 1000 долларов дохода, прямая дохода была бы горизонтальнее и оптимальное решение легло бы на верхнюю вершину области возможного, определяемую временем цеха В и договором с профсоюзом испытательного цеха.

Нам с вами важно, что возможно не одно решение, удовлетворяющее всем ограничениям, а множество, пусть они и субоптимальны. Этические и административные ограничения, вроде договора с профсоюзом, и политики делать минимум один трактор на три бульдозера, прекрасно уживаются с физическими ограничениями доступного времени работы цехов.

Возможных решений бесконечно много. Все они реализуемы на практике. Выживает не наиболее приспособленный, а просто приспособленный. Жизнеспособно все, что лежит в поле возможного. Маркс выводил свои премудрости из аксиомы, что человеку надо есть чтобы жить. Но если ты внутри зоны возможностей, значит у тебя есть что есть.  «Материализм» Маркса дает никакой информации о выборе конкретного решения внутри зоны возможностей.  Выбор между возможными решениями не диктуется необходимостью, «невидимой рукой» или «объективными законами». Он определяется другими критериями. Этические ограничения вполне могут быть совместимы с жизнью и развитием системы, а вот отказ от них может означать уничтожение огромных частей системы.

Пора, наконец, расстаться со слепой верой в «объективные законы», по которым возможно лишь одно решение, не зависящее от воли человека и каким-то чудесным образом известное начальству. Начальству конечно очень удобно быть глашатаем «единственно возможного решения», но решение почти всегда не единственное и часто неверное. Каждый раз, когда речь заходит об «оптимизации» заводов, школ, больниц, почт, городов и сел, надо интересоваться что именно оптимизаторы взяли в качестве оптимизируемой функции, ограничений и параметров оптимизации.

От всех болезней нашей промышленности у реформаторов одно лекарство – конкуренция. Что это значит? Что максимизируют или минимизируют такие оптимизаторы? Благосостояние народа? Доход олигархов? Расходы бюджета? Размер стабилизационного фонда? Если конкуренция считается панацеей, ответ очевиден: оптимизируемая функция – максимальный доход олигархов экспортеров сырья. Пусть даже останется всего один конкурентоспособный олигарх а вся остальная промышленность будет уничтожена. Реформаторы готовы обслуживать его одного. Поскольку только он достоин, ибо конкурентоспособен. Остальных не жалко.

Будет ли полная занятость трудоспособного населения рассматриваться в качестве ограничения, или уровень безработицы - параметр оптимизации. Скажем, допустимо разорить 90% предприятий и устроить 90% безработицу, если это принесет конкурентоспособному олигарху лишний миллион? Является ли обеспечение населения всем необходимым ограничением, или численность населения страны тоже параметр оптимизации? Реформаторы прямо заявляют, что уровень занятости и обеспечение потребностей страны не являются ограничениями. У кого нет работы, должны вымереть, а если не можешь купить что-то, олигарх продаст это на мировом рынке, или просто свернет производство. Это сделает его конкурентоспособнее, а ты перебьешься.

 b2ap3_thumbnail_20140611-155241.jpgСудя по графикам рождаемости и смертности, численность населения - параметр оптимизации. Реформаторы готовы сократить не только миллионы «неконкурентоспособных» людей, но и целые села, поселки, города, и даже области, для чего и придумали так называемое «местное самоуправление» - механизм разорения населения «самостоятельно под свою ответственность». Сохранение российских городов также не является ограничением в проекте максимизации наживы сырьевых олигархов. (См. статью «Афера местного самоуправления»).

После избрания Путина, были приняты законы, по которым ускоренными темпами ликвидируются школы, больницы, почты. Что оптимизируют, сокращая сельские школы? Видимо минимизируют расходы бюджета. Но является ли ограничением для сокращения расходов обязательное получение среднего образования каждым гражданином России? Или часть населения можно оставить неграмотными ради экономии бюджета и пополнения стаб. фонда?  Какую часть населения правительство считает возможным оставить без образования? Сколько пропущенных занятий из-за распутицы или поломки транспорта оптимизаторы считают допустимым? Или это не является ограничением т минимизации расходов бюджета? Каким процентом больных готовы пожертвовать областные власти, закрывая районную больницу и предлагая жителям ехать в областную? Какой резерв коек в инфекционном отделении оптимален? Или резервы не оптимальны вовсе? А если завтра эпидемия дизентерии и сотни больных?

СССР доказал, что всеобщая занятость, обязательное среднее образование и достойная жизнь всех граждан возможны. Отказ от этого – не необходимость, а сознательный выбор реформаторов.

Практика перестройки и реформ показывает, что никакие высшие истины начальству не открыты. Напротив, оно в плену предрассудков советского марксизма и западного неолиберализма. Оно верит, что «невидимые руки» и «объективные законы» сами все устроят к наибольшей пользе. Главное не мешать. Возможно еще хуже, что правительство боится идеологических химер, например оказаться «реакционным», и других подобных глупостей. Выступая перед студентами Новосибирского университета Путин практически цитировал «Манифест коммунистической партии»: «Без дешевых и качественных западных товаров мы вымрем как динозавры». А без отечественных предприятий, которым президент обещал сделать «неуютно», мы, надо полагать, легко обойдемся? Да, Маркс писал в свлем «Манифесте», что защищать отечественную промышленность могут только «реакционеры». Ну и что? У нас своей головы нет?

От предвидения, планирования, этических норм и моральных обязательств перед собственным народом наши власти шарахаются в священном ужасе, как Маркс от запрета детского труда. Хотя, вроде, и не стоит больше у Путина над душой профессор «научного» коммунизма и не бьет по голове жандармской дубинкой за «идеализм» и «благочестивые пожелания», и двойку за ослушание не поставит. Но, видно, слишком въеласьв мышление инерция «исторического материализма».

Впрочем, профессора и доценты «научного коммунизма» и политэкономии никуда не делись. Сегодня преподают экономикс. «Объективные законы общественного развития» сменили на «невидимую руку рынка» и продолжают морочить голову нашим детям, что все устроится само, главное не мешать всяким планированием и «благочестивыми пожеланиями».

Пора бы попросить шаманов «исторического материализма» на выход. Студент должен овладевать навыками рационального мышления, а не верить в высшие силы, которые сами все решат. Высших сил не существует. Они за нас ничего не решат. Решат заокеанские дяди, при чем к своей, а не к нашей пользе. Если мы не можем овладеть этой истиной в университетской аудитории, ее придется усваивать на фронтах очередной гражданской войны.

Наши деды решали сами, и именно в этом их конвергенция с американскими магнатами. Конвергенция СССР и США заключалась не в поклонении рынку, которому профессора экономикса учат западную чернь, а профессора «научного коммунизма» учили несчастного советского студента. Конвергенция в умении планировать и достигать целей. Наши деды планировали и достигали не хуже американских Фордов. Потому  Россия и стала сверхдержавой со второй экономикой в мире. Линейное программирование изобретенное советским математиком Леонидом Канторовичем и сейчас используют и огромные корпорации и генеральные штабы стран, у которых есть генеральные штабы. А если бы наши деды послушались марксиста, то не конвергировали бы с американцами, а добровольно превратились в их вассалов:

«В борьбе против тупоумного национального подхода к хозяйственным вопросам («независимость» путём самодовлеющей изолированности) я выдвинул проблему разработки системы сравнительных коэффициентов нашего хозяйства и мирового. Эта проблема вытекала из необходимости правильной ориентировки на мировом рынке, что должно было, в свою очередь, служить задачам импорта, экспорта и концессионной политики. По самому существу своему проблема сравнительных коэффициентов, вытекавшая из признания господства мировых производительных сил над национальными, означала поход против реакционной теории социализма в отдельной стране.» (Л. Троцкий)

Произнося дежурные заклинания о преимуществах плана, профессора «научного коммунизма» учили нас не методам планирования, а слепому поклонению идолам наживы, которую они называли «материализмом».  Внушали что любое отклонение от максимума наживы, любые  «благочестивые пожелания» - «волюнтаризм» и  «идеализм». Учили нас не решать какой быть нашей стране, исходя из наших представлений о добре и зле, мечтаний и чаяний, а подчиняться высосанным из пальца «объективным законам». Не служить стране и народу, а подчиниться «господству мировых производительных сил над национальными». Не строить светлое будущее для наших детей, а превратить наших детей в параметр оптимизации. В результате, Россия из сверхдержавы превратилась в то, чем она является теперь.

P.S. Если Вам понравилась статья, поделитесь с друзьями в соцсетях.