Эта подмена - не просто очередное свидетельство кризиса в социальной сфере, к которой принадлежит наука. В силу ряда особенностей это, по нашему мнению, является ярким индикатором социальной катастрофы. Особенности заключаются в том, что на всех уровнях надежное количественное знание об очень конкретном, однозначно измеренном объекте, относительно которого в мировом научном сообществе нет разногласия по существу, подменено опасным по своим последствиям мифом. Это знание легко контролируется с помощью таких общедоступных измерительных средств, как канат и боцманский нос. Информацию о нем легко получить в течение десятка минут - часа обычными информационными каналами или телефонным звонком в любой институт океанологического профиля АН СССР, Гидрометеослужбы или Министерства рыбного хозяйства. И если в отношении такого, вполне определенного знания оказалась возможной подмена мифами, то мы должны ожидать ее обязательно в таких областях противоречивого и неоднозначного знания, как экономика и политика.

Множество кризисов, в которые погружается наше общество, представляет собой болото искусственного происхождения. Утонуть в нем можно только лежа. Дать топографию болота кризиса на нашем участке, показать наличие горизонта, подняв человека с брюха на ноги, - цель настоящего обзора».

Как известно, поднять советского человека «с брюха на ноги» в созданном искусственно болоте не удалось - не дали заинтересованные и стоявшие на ногах манипуляторы сознанием. Сейчас мы изучаем этот случай уже как патологоанатомы - делаем вскрытие. Но очень интересно и продолжение - с еще живым сознанием.

После того как истинная цель сеpоводоpодного психоза (как части большой программы) была достигнута, о сероводороде внезапно все забыли, как и о заводах белково-витаминных добавок к птичьему корму. Но 7 июля 1997 г. столь же внезапно, после многих лет полного молчания, по телевидению вновь пpошла пеpедача о сеpоводоpодной угpозе. На этот раз был запущен в сознание бpед, оставивший далеко позади прогнозы 1989 г. Был обещан взpыв всего сеpоводоpода Черного моря такой мощности, что он, как детонатор, вызовет атомный взpыв уpана, залежи котоpого есть на Кавказе! Таким образом, сеpоводоpод увязали с ядеpным оpужием - символом совpеменной опасности .

Скорее всего, эта передача - пробный шар, для изучения состояния общественного сознания. Видимо, сейчас оно более закрыто, и на сероводородной мякине его не проведешь. Но всяческой мякины наши опытные уже манипуляторы могут приготовить достаточно.

Глава 23. Место телевидения в манипуляции сознанием

По мере продвижения проекта перестройки и изменений в обществе сдвигался центр тяжести в системе средств, которые использовались в манипуляция сознанием советского человека. Поначалу важную роль играли книги. С приходом «гласности» закончилась эпоха самиздата. Он выполнил свою задачу, его книги перестали быть запретными, они были изданы, но большого интереса уже не вызвали. Их художественный уровень, в общем, был невысок (сомневаюсь, чтобы существенная часть поклонников Солженицына на самом деле смогла дочитать до конца «Архипелаг ГУЛАГ»; между прочим, на Западе абсолютно все в интеллектуальных кругах знают эту книгу, очень любят ее помянуть, но я не встретил ни одного человека, который бы ее прочел).

На какое-то время на передний план вышли нормально изданные книги. Немногие из них были написаны загодя (как «Жизнь и судьба» В.Гроссмана), большая часть уже пеклась, как блины, по несложной идеологической схеме - «Дети Арбата», «Зубр» и т.д. Массовыми тиражами издавалась и «классическая» антисоветская литература из эмиграции. Страна еще была читающая, и книги охватывали большую часть «культурного слоя». Периодическая печать, радио и телевидение, «принадлежащие» КПСС, пока что стояли в стороне - темп изменений был очень точно рассчитан, и маска «генерального секретаря коммунистической партии» прочно сидела на лице Горбачева. Нельзя было спугнуть советского человека! Об этой большой заботе нового Политбюро ЦК КПСС замечательно написано в мемуарах помощников Горбачева - с неподдельной искренностью и детским простодушием. Больше социализма!

К концу перестройки (с 1988 г.) в дело вступили толстые журналы, а потом и газеты. Это была уже завершающая стадия. Как только была пройдена «точка невозврата» (август 1991 г.), потребность в антисоветском окормлении интеллигенции отпала, и издание газет и журналов было быстро, небывалым в истории образом свернуто. В 1990 г. в РСФСР издавались журналы общим тиражом 5010 млн. экз., в 1992 г. 925 млн. экз. и в 1995 г. 229 млн. экз. Падение в пять с лишним раз за 2 года и в 25 раз за 5 лет! Впрочем, исчезла и аудитория - интеллигенция лишилась доходов, значительная часть ее деклассировалась, и ей не до чтения «Нового мира» и «Литературной газеты».

Исчезло и главное ранее средство массового развлечения и культурного досуга - кино. В 1985 г. кинотеатры в РСФСР имели 2263 млн. посещений, а в 1997 - 40 млн. В 55 раз меньше! И на этом уровне кино пока и держится. Массовую аудиторию получило телевидение - оно и стало главным каналом для распространения информации.

Что главное в сообщениях, передаваемых телевидением, а что является «легендой», прикрытием - вопрос сложный. Углядеть контрабанду у контрабандиста-профессионала всегда трудно. Мы были в положении того новичка таможенника, что поставили на мосту. Идет человек, везет на тележке охапку травы. Таможенник потыкал траву - нет ничего. Назавтра снова та же история. Нет ничего. И так каждый день. Кончилась стажировка, и таможенник спрашивает этого человека: «Я знаю, что вы провозите какую-то контрабанду, но не могу понять, что именно. Скажите по-дружески, я все равно уезжаю». Человек говорит: «Тележки». Контрабанда телевидения в последние десять лет - идеологическая взрывчатка, разрушающая культурное ядро общества и подрывающая гегемонию «старого режима». Пока что конструктивной работы по созданию какой-то новой целостной мировоззренческой основы, консолидирующей людей в общество, не наблюдается. Вряд ли к этому возможен переход при данном типе политического режима в обозримом будущем - программа разрушения далеко не закончена. Более того, установилось динамическое равновесие между процессами духовного разрушения и восстановления. Кстати, телевидение по необходимости работает и на восстановление - в той «траве» что оно везет на контрабандной тележке, много полезного - и фильмы про Анискина, и мировая классика, и концерты Дм.Хворостовского. Но мы поговорим о «тележках».

Уже начиная с последней стадии перестройки резко изменился тип сообщений СМИ по сравнению с советским периодом. Произошло почти моментальное переключение СМИ на тип информационного потока мозаичной культуры - с семантикой и риторикой, описанных в гл. 12. В сообщениях СМИ перестали ставиться и обсуждать целостные проблемы, понятия и теории, в которых они могут быть осмыслены. Возник тип сообщений, которые хаотизировали мышление, делали его некогерентным. Решалась проблема создания в общественном сознании перехода « порядок-хаос ». На этом этапе и не ставилось задачи «перевербовать» людей в новую веру, важнее было поставить под сомнение все ценности вообще, опорочить все священные символы и тем снять психологическую защиту против манипуляция. Дьявол, который посещал Ивана Карамазова, вовсе не старался «обратить в безверие». Он говорил ему: «Я тебя вожу между верой и безверием попеременно».

Ссылаясь на данные психофизиологов, философ Ю.Г.Волков пишет в 1994 г.: «Пропаганда теории, проповедь учения, разъяснение концепции, доктрины сегодня не в моде. Соответствующие установки, ценностные предпочтения, стереотипы поведения формируются ненавязчиво, без сопровождения философского флера, рефлексии, а как бы под воздействием точечного массажа. В ходу зрелища, театральная символика, памфлетно-детективный жанр, полуанекдот, фарс; идеология все больше ориентируется на видео, телепередачи, музыку, пение, воздействие идет не на интеллект, а на подсознание».

Конец перестройки был совмещен с моментом смены поколений, причем смены кардинальной - пришло активное поколение людей, не знавших и не прочувствовавших войну, не знакомых с тяготами восстановительного периода. В обществе господствующее положение заняли люди, которые всю жизнь были сыты . Оказалось, что это совершенно иное общество, многих простых вещей оно не понимает, и объяснять их надо на каком-то новом языке. В этих условиях «отказ» идеологической машины КПСС при вираже верхушки произошел моментально, с разрывом непрерывности - даже до кадровой чистки редакций. Консерваторы не были готовы к сопротивлению и не использовали даже тех немногих возможностей для общественного диалога, которые имелись.

Напротив, персонал СМИ оказался на удивление хорошо подготовленным для применения технологий манипуляции. Этому, видимо, способствовали заблаговременные усилия по изданию в СССР уже в 70-е годы большой серии книг, бывших по сути дела учебными пособиями по манипуляции сознанием (с названиями типа «Техника дезинформации и обмана», «Психологическая война», «Манипуляторы сознанием» и т.п.). В предисловиях они представлялись как книги, разоблачающие методы буржуазной пропаганды, но в общем это были довольно детальные описания этих методов (таких описаний для разоблачения не требовалось). Зато практически не было литературы, посвященной защите от этих методов. В общем, персонал, владеющий методами манипуляции, в СССР имелся, и в годы перестройки он смог наконец применить свои знания и умения.

В ходе углубления конфликта в стране этот персонал как особая социальная группа также раскололся, хотя и не в той пропорции, что остальная часть общества. После довольно жесткой кадровой чистки корпус журналистов, в общем, представляет собой вполне однородную группу, строго соблюдающую «партийную» дисциплину. Те журналисты, которые находятся в оппозиции к режиму реформаторов, практически вытеснены из сообщества или занимают в нем маргинальное положение. В гражданском обществе социальные сдвиги порождают расколы относительно неглубокие, так что сохраняется возможность диалога и компромисса. В идеократическом обществе раскол приводит к возникновению двух тоталитарно мыслящих групп, которые просто игнорируют существование противника и не принимают его интересы как допустимые. Конфликт приобретает почти религиозный и «расовый» характер. В СССР было декларировано даже возникновение нового этноса («новые русские»). Отсюда – аномальная жестокость победителей, которой в принципе было невозможно ожидать в стабильное время. Это отразилось на деятельности СМИ и особенно телевидения. Видимо потому, что, в отличие от печатной продукции, оно летуче, как эфир. В настоящее время ни рядовой телезритель, ни организации оппозиции не в состоянии зафиксировать продукт телевидения и предъявить его для какого-то суда и даже дебатов. До сих пор телевидение как отправитель сообщений практически не ограничено никакими нормами и полностью неуязвимо по отношению к недовольству получателей сообщений.

Во многих своих передачах телевидение доходит до информационного садизма. Это - глумление в дни праздников над тем, что отмечает и вспоминает большинство граждан. Это издевательство над дорогими для многих образами и символами. Это – очернение их друзей и злорадство их бедам. Россия - единственная страна, где огромное число граждан жаждет отомстить ведущим телевидения, где телецентр приходится охранять с помощью военной силы. Одно это показывает, сколько обиды накопилось в душе у людей, которые подвергались издевательствам .

Вопpос о том, какую pоль игpает телевидение в воспpиятии миpа, в фоpмиpова­нии человека и, значит, общества, стал одним из важнейших вопpосов в России. Но откpытого pазговоpа на эту тему нет. Дея­те­ли телевидения и фи­лософы-демокpаты ни pазу не объяснились с обществом, даже после pас­стpе­­ла людей у двеpей телецентpа в 1993 г. Никто не поставил вопрос: почему толпы лю­дей нес­коль­ко лет с яpостью pвались к двеpям телецентра, чтобы ска­зать что-то . Телевидение по­лу­­чило мощную охpану с надежными пулеметами, и больше его деятелей ни­что не вол­нует .

В pазгаp войны в Чечне в 1995 г., когда телевидение вновь вызвало яpость самых pазных людей, обозpеватель НТВ Е.Киселев воззвал: «не казните гонца, он пpиносит вам те вести, какие есть». И сpазу возникли сомнения. Гонец ли телевидение или что-то иное? Те ли вести, что есть в действительности, нам пpиносит этот «гонец» - или он их фабpикует по своему усмотpению? Получает ли он пpи этом какую-то власть над нами, незаметно лишая нас опpеделенных видов свободы - манипулиpуя нами, или телевидение действительно нейтpально? Рассмотрим эти вопросы в форме кратких утверждений.

1. Телевидение определенно приняло манипулятивную семантику и риторику - язык, стиль, эстетику, темп и построение программ. Оно постоянно и последовательно сокращало время, а потом и ликвидировало познавательные, рассудительные и восстанавливающие здравый смысл людей передачи. Оно ввело в практику непонятные, нервирующие, порой кажущиеся безумными заставки (глаз, шестерни, падающие со стула клоуны, дерущиеся деды-морозы и т.д.). Ткань передач стала разрываться рекламой, так что даже художественные произведения утратили свою восстанавливающую сознание силу (важные в советском телевидении передачи лучших спектаклей драматических театров вообще исчезли). В целом телевидение взяло на себя роль силы, подрывающей способность людей к рациональному логическому мышлению, стало инструментом обскурантизма . Эфир заполнили астрологи и предсказатели - в масштабах, совершенно не соответствующих реальному распространению этих суеверий в российском обществе начала 90-х годов. Телевидение внедряло эту субкультуру в массовое сознание.

Программы новостей нагнетают нервозность (о которой писал Марат), а программы на исторические темы в основном имеют целью разрушение образа прошлого, проявляя при этом поразительную бестактность и дурной вкус (чего стоит «фильм» Лобкова о Мавзолее, где он с важным видом в белом халате пишет на доске формулу уксусной кислоты). Само глумление над элементарным вкусом и элементарными школьными знаниями стало особой программой по разрушению культурного ядра. Предельно примитивны и пошлы мелкие провокации типа reality show , имитации сенсационных открытий и «расследований»: например, Е.Масюк, проваливаясь в снегу, идет ночью в Измайловском парке к месту, где, «как стало известно НТВ», некие террористы закопали сумку с радиоактивными веществами. Да, сумка есть. Желтая. Суют к ней какой-то прибор, стрелка отклоняется. Какой ничтожный  спектакль. Как жаль искреннего, глубинно честного человека, который верит этому  спектаклю - просто потому, что у него в голове не умещается мысль о том, что образованные люди могут так подло врать.

Выполняя задачу постоянной дестабилизации общественного сознания, ведущие телевидения, скорее всего, уже и сами не замечают, какие недопустимые вещи говорят - произошел отрыв телевидения от обыденной культуры. 26 января 2000 г. произошла тяжелая катастрофа на железной дороге, погиб помощник машиниста. Ведущий дает ернический комментарий: «На российских железных дорогах катастрофы обычно происходят из-за того, что машинисты и их помощники засыпают за ручками управления». Какова терминология: обычно ! Одно это слово придает фразе такое звучание, что у телезрителя создается подсознательное ощущение, будто катастрофы в России - обычное дело.

Тема разрушения и гибели стала главной на телевидении. Ни pасстpел Дома Советов, ни театральный взрыв президентского дворца в Грозном в 1995, показанный телекомпаниями всего мира, не были бы нужны, если бы они не могли быть показаны по телевидению. Все эти акции были тщательно подготовленными сценами, смысл котоpых - именно их тpансляция в каждый дом. Господствующее меньшинство создает «общество спектакля», снимающее все психологические защиты.

2. Уже в конце перестройки телевидение отбросило элементарные нормы профессиональной этики и стало «создавать реальность», фальсифицируя факты самым грубым образом. Вот типичный случай. 22 июня 1992 г. около Останкино соб­ра­лось тысячи две человек, отделенные от телецентра 10-ты­сяч­ным кордоном ОМОНа, собак, грузовиков. Наблюдая это зре­лище, я обратил внимание на телеоператора с умным интелли­гент­ным лицом. Он внимательно рассматривал толпу и, най­дя особенно колоритную и непривлекательную фигуру (воз­бужденную растре­пан­ную женщину, убогого или явно ненормального человека), продви­гал­ся к ней и долго снимал своей камерой в разных ра­кур­сах. Постояв около него минут пятнадцать, я подошел и спро­сил, не чув­ст­вует ли он моральной ответственности за явное искажение ре­аль­ности, дезинформацию общества, да еще ведущую не к умиро­тво­ре­нию, а к расколу. Он не ожидал «такой поста­новки вопроса» и даже сму­тился, начав что-то лепетать о жанре теле­ис­кусства. Но в сле­дующий момент появились человек пять обычных с виду молод­цов в штатском и оттерли меня от «деятеля теле­искусства». Сегодня разница с тем репортером только в том, что нынешние уже не краснеют.

А как делались телерепортажи о Чечне - и в 1995-1996 гг., и сегодня? Вот тропинка вдоль разрушенного дома, вдалеке от боя. По этой тропинке бегут какие-то люди, за ними следует камера. Камера дергается, люди вы­падают из кадра, сбивается фокусировка. Все так, будто опера­тор, в страшном волнении, под огнем снимает реальность. Создается мощный эффект присутствия, мы как будто вброшены в страшную дейст­ви­тель­ность Чечни. Но ведь это трюк, ко­то­рый должен имитировать реальность! Описан во всех учебниках телерекламы и телерепортажа. Камера дергалась и сбивалась с фо­куса только для того, чтобы создать иллюзию боевой обста­но­вки. Это дешевый прием телерепортера, манипулирующего созна­ни­ем зри­теля - reality show (имитация реальности). На Западе его по­сто­янно применяют в полицейских роликах, чтобы имитировать сфа­бри­кованную задним числом съемку поимки бандитов или дорож­ной ка­та­строфы. При этом зрителя и не обманывают, будто это на­турная съемка, но сильнейшее эмоцио­наль­ное воздействие от иллю­зии до­стоверности достигается .

Как уже говорилось, новое эффективное оpужие, откpытое психологами - соединение pекламы с «объективным» телеpепоpтажем. Пpотив обеих этих вещей по отдельности может устоять сознание, но оно беззащитно пpотив их комбинации. Потому так pезок водоpаздел между советским телевидением, отвеpгавшим это откpытие культуpологов, и демокpатическим телевидением, котоpое взяло его на вооpужение. И это воздействие таково, что те силы, котоpые контpолиpуют телевидение, могут не пpосто манипулиpовать сознанием огpомных масс телезpителей, но и на вpемя pазpушать его, как бы «отключать». Телевидение в России стало не только злоупотреблять рекламой для «дробления» любой существенной информации, но и дало экран для рекламы предельно агрессивной и идеологизированной. Часть ее прямо содержала радикальный политический смысл, используя образы и символы советского прошлого, другая часть разрушала общекультурные символы (например, многие рекламные сообщения были построены на безобразном гротескном образе учителя). И вся реклама в целом стала агрессивным внедрением в сознание ценностей эгоизма и потребительства. Не дай себе засохнуть !

3. В СССР и России в ходе «демократической революции» телевидение было использовано для атаки на все возможные табу и запреты - как инструмент «разрушения культурного ядра» нашего общества. После достижения первой политической цели телевидение, однако, не прекратило ударов по общественной морали. Перед ним стоит еще более крупная и длительная работа: обеспечить реформаторам «культурную гегемонию», которая необходима им для легитимации нового социального порядка. Поскольку никакой привлекательной идеологии у них нет, им приходится обращаться к нездоровым сторонам подсознания и усиливать развращение зрителя - чтобы он уже не мог оторваться от кормящего его манипулирующими сообщениями телевидения. Так торговец наркотиками устанавливает свою гегемонию среди подростков трущоб.

Во время дебатов при подготовке передачи «Суд идет» на НТВ председатель Фонда защиты гласности А.Симонов ответил мне на этот тезис, что если людям не нравятся безнравственные передачи, они могут закрыть глаза и заткнуть уши (он привел африканскую пословицу в этом смысле). Я пояснил очевидную вещь: люди не могут обойтись без информации и вынуждены держать глаза открытыми. При той скудости информационного рациона, что установило телевидение, его политика стала разновидностью известной пытки -  давать заключенному селедку, а потом кружку воды с мочой. Не нравится - не пей. Защитник гласности обиделся и сказал, что не понимает, кто же тут селедка (думаю, что он зато прекрасно понял, что же тут моча).

'; include $_SERVER['DOCUMENT_ROOT']."/i_main.php"; ?>